Время чтения: 9–10 минут

В 2026 году на фасад COEX в Сеуле вернулась знаменитая WAVE студии d’strict — гигантская цифровая волна, впервые показанная там в 2020 году. За шесть лет изменилось не только качество изображения: экран обновили до 12K, а сама идея огромной городской поверхности, способной на несколько минут перестать быть рекламой и превратиться в зрелище, уже перестала казаться технологической аномалией. Сегодня подобные поверхности существуют в крупнейших городах мира, а некоторые площади трудно представить без них. Dstrict

Интересно поэтому не то, насколько большим может стать экран. Гораздо важнее другой вопрос: что происходит с городом, когда фасад перестаёт быть постоянным?

Фасад больше не обязан выглядеть одинаково завтра

Классическая архитектура существует в медленном времени. Камень, стекло, металл и бетон меняются годами или десятилетиями. Даже рекламная вывеска традиционно оставалась отдельным слоем, наложенным поверх здания.

LED-технология нарушила эту иерархию. Исследователи media façades определяют такой фасад как архитектурную поверхность, в которую встроены динамические коммуникационные элементы. Свет, цвет, изображение, видео и данные становятся не дополнением к зданию, а одним из материалов его восприятия. MDPI

Физическая конструкция небоскрёба может оставаться неизменной, но ночью одно и то же здание способно быть красным, синим, исчезать за изображением океана, превращаться в гигантский контейнер, показывать автомобиль, произведение искусства или информационное сообщение.

Получается необычная архитектурная конструкция: несущая система постоянна, визуальная идентичность программируема.

И чем больше площадь экрана, тем труднее продолжать считать происходящее просто рекламой.

Сеул: реклама обнаружила, что способна быть пространством

Экран COEX K-POP Square имеет ширину около 80 метров и высоту около 20 метров. Его L-образная конструкция позволила d’strict использовать анаморфную иллюзию: изображение рассчитывается под определённую точку наблюдения так, что два плоских экрана воспринимаются как объёмное пространство. В WAVE экран превращался в огромный стеклянный резервуар, внутри которого бушует вода. Dstrict

Это принципиально отличается от увеличенной телевизионной рекламы. Изображение начинает учитывать архитектуру самого носителя: угол здания, положение площади, дистанцию наблюдателя и движение людей. Без конкретного фасада эффект просто не существует.

Поэтому медиафасад постепенно превращается в отдельную дизайнерскую дисциплину между motion design, архитектурой, сценографией и городской средой.

Особенно любопытна история самой WAVE. Работа была создана компанией, специализирующейся на коммерческих цифровых поверхностях, но демонстрировалась без рекламного логотипа как public media art. Представители d’strict позднее объясняли, что сознательно хотели показать: большой рекламный экран способен не только продавать, но и создавать эстетически значимое городское событие. Dstrict

Граница между рекламным носителем и городским искусством оказалась неожиданно тонкой. Иногда достаточно убрать товар.

Токио: реклама становится частью городского ритма

Сибуя представляет другую модель. Здесь впечатление создаёт не один доминирующий экран, а целая система поверхностей, работающих вместе с плотностью людей, архитектурой станции, перекрёстком, транспортом и бесконечным потоком визуальной информации.

Tokyu ещё в 2020 году описывала возможность синхронного показа одного материала сразу на пяти крупных экранах вокруг знаменитого Shibuya Scramble Crossing. В таком случае отдельная рекламная поверхность практически исчезает: сообщение временно захватывает целый фрагмент городской панорамы. Tokyu Corporation

Но в Сибуе обнаруживается ещё более интересная связь между рекламой и городом. В 2026 году Tokyu описала модель, при которой часть доходов от рекламы в общественном пространстве около станции направляется на уборку территории, мероприятия, безопасность и другие задачи городского управления. Сама компания прямо называет многочисленные рекламные поверхности одним из элементов, формирующих визуальный облик района. 東急・東急電鉄公式サイト

Возникает странная экономика пространства.

Реклама занимает общественное внимание, но часть стоимости этого внимания возвращается на содержание общественного пространства.

Экран здесь уже не просто коммуникационный канал между брендом и покупателем. Он встроен в экономический механизм площади.

Нью-Йорк пошёл ещё дальше: реклама там обязательна

История Таймс-сквер особенно интересна, потому что привычная логика регулирования городской рекламы здесь практически перевёрнута.

Обычно городские нормы ограничивают размер и количество вывесок, пытаясь защитить архитектуру от визуального шума. В Таймс-сквер огромные светящиеся поверхности считаются настолько важной частью идентичности места, что специальные zoning regulations требуют от новых проектов предусматривать соответствующие рекламные площади.

Документы New York City Planning прямо называют концентрацию больших светящихся знаков ключевым элементом особого характера Таймс-сквер. Для определённых участков строительство или расширение здания требует представить документацию, подтверждающую выполнение требований к размерам, положению и количеству рекламных знаков. NYC Government

Это удивительный момент в истории визуальной культуры.

Реклама сначала захватывает архитектуру.

Потом становится привычной частью места.

Затем превращается в культурный образ города.

И наконец городские правила начинают защищать присутствие рекламы как элемент городской идентичности.

Если убрать экраны с Таймс-сквер, площадь, возможно, станет визуально спокойнее. Но перестанет быть Таймс-сквер в том виде, в каком её знает мировая культура.

Лондон: экран превращается в сцену

Piccadilly Lights демонстрирует ещё одну фазу развития. Электрическая реклама появилась на Пикадилли ещё в 1904 году; затем пришёл неон, цифровые проекторы, LED, а в 2017 году множество отдельных поверхностей заменили единым большим изогнутым экраном. Его площадь сегодня составляет около 780 квадратных метров. Landsec

Но дальнейшее развитие произошло уже не в направлении увеличения разрешения. В 2025 году владелец пространства Landsec начал описывать Piccadilly Lights как experiential brand platform: внешний экран связан с физическим пространством под ним, внутренними дисплеями, событиями, трансляциями и бренд-активациями. Landsec

Рекламная поверхность начинает работать как сцена.

На ней может идти изображение, под ней — происходить физическое событие, внутри помещения — продолжаться тот же визуальный сценарий, а онлайн всё это снова превращается в медиаконтент.

Так исчезает прежнее различие между billboard и event.

Городская реклама становится событийной архитектурой.

Почему огромный экран так хорошо чувствует себя среди небоскрёбов

Высотный город строит пространство вертикально, но человек воспринимает его с уровня улицы. Именно здесь огромные широкие поверхности приобретают особую силу.

Небоскрёб направляет взгляд вверх. Большой медиафасад, наоборот, способен создать искусственный визуальный горизонт — широкое поле изображения на уровне городского восприятия. Он связывает архитектурные массы вокруг площади и временно собирает разрозненный городской фон в одну композицию.

Особенно хорошо это работает на перекрёстках, транспортных узлах и больших площадях, где существует дистанция для просмотра. Экран COEX использует угол здания; Таймс-сквер — сложную систему поверхностей разного масштаба; Сибуя — несколько экранов вокруг общего пространства; Пикадилли — большой изогнутый фасад.

То есть лучшие городские экраны не просто большие.

Они используют геометрию конкретного места.

Именно поэтому перенесённый в другое пространство ролик часто теряет большую часть эффекта. Для медиафасада архитектура становится эквивалентом формата изображения.

Возник новый тип композиции: человек внутри изображения

У печатной рекламы есть зритель перед изображением.

У медиафасада появляется зритель внутри общей композиции.

Человек стоит на площади, над ним возвышается экран, рядом движутся другие люди, отражения попадают в стеклянные поверхности, свет изображения окрашивает окружающие здания. Фотография или видео, снятые прохожим, уже включают в себя и рекламный контент, и архитектуру, и самого наблюдателя.

Поэтому особенно успешные media façade проекты имеют двойную жизнь.

Первая происходит физически в городе.

Вторая — внутри фотографий и видео, которые люди начинают распространять сами.

WAVE в Сеуле стала международно известной именно таким образом: физический объект был привязан к одному перекрёстку, но изображение городской площади с гигантской цифровой волной оказалось способно путешествовать по всему миру. Dstrict

Получается необычная ситуация: наружная реклама приобретает глобальную аудиторию не потому, что медиавладелец купил показы по всему миру, а потому, что само городское пространство стало изображением, которым захотелось делиться.

Это уже другая экономика внимания.

Но количество света не равно качеству пространства

У такого города есть очевидная обратная сторона.

Исследования urban media façades указывают на проблемы светового загрязнения, чрезмерной яркости, визуальной нагрузки и превращения городской ночной среды в непрерывную конкуренцию за внимание. MDPI

Особенно интересно исследование визуального восприятия коммерческих улиц Сеула. Eye-tracking показал, что участки с большей площадью вывесок действительно сильнее притягивали взгляд и получали больше повторных фиксаций. Но одновременно такие пространства получили более низкие оценки эстетического качества и удовлетворённости городской средой. MDPI

То есть экран может успешно выполнять задачу привлечения внимания и одновременно ухудшать пространство, в котором находится.

Это фундаментальный конфликт наружной рекламы.

Для отдельного рекламодателя желательно быть заметнее соседей.

Для города невозможно, чтобы все одновременно были заметнее соседей.

Когда каждая поверхность начинает требовать максимального внимания, визуальная конкуренция превращается в шум.

И тогда дизайн городской рекламы перестаёт быть вопросом одного экрана. Он становится задачей экологии внимания.

В городе появляется новый дефицит — темнота

XX век воспринимал электрический свет как признак современности. Освещённый город означал безопасность, активность, экономическую жизнь и технологический прогресс.

Цифровой город добавил другое состояние: поверхность больше не просто светится, она непрерывно изменяется и требует считывания.

Исследования городской медиаархитектуры отмечают, что города всё активнее используют свет и медиафасады как способ создавать ночные достопримечательности и поддерживать вечернюю экономику, но вместе с этим растёт необходимость регулировать яркость и визуальное загрязнение. MDPI

В результате темнота постепенно превращается из технического недостатка в ценность.

Спокойный фасад.

Пустое пространство.

Неосвещённое небо.

Поверхность, которая ничего не пытается сообщить.

В перенасыщенной медиасреде отсутствие сообщения само способно стать дизайнерским жестом.

Самое интересное происходит на границе рекламы и общественного пространства

Огромный городской экран почти всегда находится в частной или коммерческой инфраструктуре, но визуально воздействует на всех находящихся рядом людей. Человек не принимал решение открыть рекламу. Нельзя свернуть окно, выключить autoplay или поставить ad blocker на небоскрёб.

Поэтому вопрос о медиафасадах неизбежно становится политическим в первоначальном смысле слова — вопросом устройства общего пространства.

Такие вопросы становятся важнее технического разрешения панели.

Потому что при площади в тысячу квадратных метров экран уже невозможно рассматривать только как рекламный носитель.

Он становится частью среды, которую человек не может не видеть.

Возможно, мы наблюдаем появление новой архитектурной поверхности

Стеклянный фасад когда-то радикально изменил архитектуру города. Он позволил зданию отражать небо, растворять границу между интерьером и улицей и демонстрировать внутреннюю жизнь.

Медиафасад добавляет следующую возможность.

Здание больше не обязано показывать собственный материал.

Оно может показывать что угодно.

Воду.

Облака.

Человека.

Бренд.

Данные.

Произведение искусства.

Другой город.

Именно поэтому большие городские экраны интереснее рекламы, которая на них появляется. Они создают новый тип архитектурной поверхности — поверхность, содержание которой отделилось от конструкции.

Сегодня мы ещё замечаем экран как технологию.

Возможно, через несколько десятилетий программируемый фасад будет восприниматься так же естественно, как стекло.

И тогда главным дизайнерским вопросом станет уже не размер и разрешение панели.

Гораздо важнее окажется другое:

что город считает достойным занимать собственный визуальный горизонт.

Источники

d’strict — PUBLIC MEDIA ART “WAVE”. Оригинальный проект 2020 года для COEX K-POP Square: экран около 80 × 20 метров и использование anamorphic illusion. Источник корпоративный. Dstrict
d’strict — WAVE

d’strict — возвращение WAVE в COEX в 2026 году. В июле 2026 года экран был обновлён до 12K; повторный показ проходит с 23 сентября по 22 октября. Источник корпоративный. Dstrict
d’strict — WAVE 2026

Tokyu Corporation — Shibuya outdoor advertising. Документация о концентрации наружной рекламы возле Shibuya Crossing и синхронизации пяти крупных экранов. Tokyu Corporation

Tokyu — реклама как часть управления пространством Сибуи. Материал 30 марта 2026 года о направлении части рекламных доходов на уборку, безопасность, мероприятия и содержание района. Источник корпоративный. 東急・東急電鉄公式サイト
Tokyu — Shibuya urban management

New York City Planning — Special Times Square signage requirements. Нормы, закрепляющие большие светящиеся вывески как характерообразующий элемент Таймс-сквер. zoningresolution.planning.nyc.gov
NYC — Times Square signage requirements

Landsec — Piccadilly Lights. История площадки от электрической рекламы 1904 года до современной изогнутой digital surface площадью около 780 м². Источник владельца площадки. Landsec
Landsec — Piccadilly Lights

Landsec — From Iconic Screen to Experiential Brand Platform. Материал 2025 года о переходе от рекламного экрана к интегрированной событийной платформе. Источник корпоративный. Landsec
Landsec — Piccadilly Lights transformation

Architectural Science Review — Media façades research agenda. Анализ исследований media façades за 2003–2022 годы и их связи с архитектурой, технологиями, взаимодействием и городским планированием. Taylor & Francis Online
Media façades research agenda

Buildings — Light Environment Evaluation of Architecturalized Immersive New Media Public Art. Исследование media façades как архитектурных световых поверхностей и их воздействия на городскую среду. MDPI
Buildings — media façades and visual environment

Sustainability — The Visual Effect of Signboards on the Vitality of Streetscapes Using Eye-Tracking. Исследование коммерческих улиц Сеула: высокая площадь вывесок сильнее захватывает внимание, но связана с более низкими оценками эстетического качества среды. MDPI
Sustainability — visual effect of signboards

Время чтения: 8–9 минут

Когда вертикальное видео только начало распространяться, к нему относились почти как к пользовательской ошибке. Человек снимал телефоном, не переворачивая устройство, а получившийся узкий кадр казался испорченной версией нормального горизонтального изображения. В англоязычной среде даже закрепилось ироническое выражение vertical video syndrome. Исследовательница визуальных медиа Kathleen Ryan ещё в 2018 году предложила посмотреть на явление иначе: вертикальный формат не обязательно нарушает правильную кинематографическую композицию — он возникает из другой технологии просмотра и постепенно формирует собственную эстетику. Sage Journals

Спустя несколько лет спор практически закончился. TikTok, Reels и Shorts сделали вертикальный кадр самостоятельной медиасредой, а исследование 2024 года, проанализировавшее 1194 ролика на трёх крупнейших short-form платформах, уже рассматривает вертикальное видео не как отклонение, а как устойчивую форму аудиовизуальной коммуникации со своими особенностями съёмки, монтажа, пространства и наложения интерфейсных элементов. revistadecomunicacion.com

Но интереснее не то, что видео стало вертикальным. Интереснее, что произошло с нашим способом видеть.

Формат никогда не бывает нейтральным

Горизонтальное изображение хорошо соответствует пространству, развернутому перед наблюдателем. Пейзаж, группа людей, интерьер, движение слева направо естественно помещаются в широкий кадр. Недаром сама английская терминология связывает горизонтальную ориентацию с landscape.

Вертикальный формат ведёт себя иначе. Он хуже показывает пространство вокруг объекта, зато лучше удерживает единичную фигуру, лицо, тело, предмет, расположенный перед наблюдателем. Пространство не исчезает, но перестаёт быть равноправным участником композиции.

Это особенно заметно в коротком видео. Исследования вертикальной композиции отмечают усиление центральной оси, особую роль пространства сверху и снизу и необходимость иначе работать с балансом кадра. Работа 2026 года, посвящённая вертикальным коротким фильмам, также связывает этот формат с ощущением близости и интимности: человеческая фигура получает особенно сильное положение внутри узкого кадра. e-journal.nalanda.ac.id

Киноэкран часто показывает человека в мире.

Экран смартфона значительно чаще показывает человека перед нами.

Разница кажется композиционной, но постепенно становится культурной.

Изображение приблизилось к лицу

Телефон находится значительно ближе к телу, чем телевизор или киноэкран. Его держат в руке, смотрят индивидуально и зачастую в пространстве, куда другой человек физически не допущен. Изображение существует почти на расстоянии разговора.

Вертикальный кадр усиливает это свойство устройства. Лицо естественно занимает значительную часть экрана, глаза оказываются близко к уровню взгляда наблюдателя, а фон часто превращается в небольшую рамку вокруг человека. Для интервью, обращения в камеру, beauty-контента, блогов и личных историй такая композиция оказывается почти идеальной.

Поэтому распространение вертикального видео совпало с распространением специфического типа визуального присутствия: человек говорит не перед аудиторией, а как будто непосредственно одному зрителю.

Современные исследования short vertical films отмечают именно эту способность формата поддерживать ощущение proximity, authenticity и интимного контакта. Это не означает, что вертикальный кадр автоматически делает коммуникацию искренней. Скорее он предоставляет чрезвычайно удобную визуальную форму для изображения искренности. Taylor & Francis Online

Отсюда возникает знакомый язык социальных сетей: лицо крупно, взгляд в объектив, обычное помещение на заднем плане, небольшое несовершенство кадра, минимальная дистанция между автором и зрителем.

То, что двадцать лет назад могло выглядеть как плохо поставленная любительская съёмка, теперь способно означать: я говорю с вами напрямую.

Композиция стала подчиняться не только изображению, но и интерфейсу

Есть ещё одно отличие смартфона от киноэкрана. Мы почти никогда не видим изображение в чистом виде.

Поверх видео находятся имя автора, подпись, кнопки реакции, комментарии, элементы навигации, индикаторы и системные области устройства. Поэтому дизайнер или оператор фактически работает не с прямоугольником изображения, а с пространством, часть которого заранее занята интерфейсом.

Из этого возникают так называемые safe zones. Критически важный объект приходится удерживать ближе к центральной области, потому что края экрана принадлежат не только композиции, но и платформе.

Это меняет саму природу кадра. В классическом кино пространство до границы изображения принадлежит режиссёру. В социальном видео край кадра уже частично принадлежит TikTok, Instagram или YouTube.

Платформа становится соавтором композиции, даже если ни один её дизайнер не видел конкретного ролика.

Именно поэтому вертикальное изображение нельзя полноценно понимать как обычный кадр другой формы. Оно существует внутри составного объекта:

изображение + интерфейс + жест пользователя + поток следующего контента.

Изменилось и направление движения

Широкий кадр естественно поддерживает горизонтальное движение. Персонаж идёт через пространство, камера панорамирует вслед за ним, объекты входят справа и покидают кадр слева. Горизонтальная ось обладает большим запасом пространства.

У вертикального изображения этот ресурс уменьшен, но появляется другой — высота.

Вверх и вниз можно раскрывать объект, показывать тело, архитектуру, падение, движение камеры, трансформацию или последовательное появление элементов. Вертикальная композиция активно использует глубину и центральную ось, потому что слева и справа пространства сравнительно мало. Исследования современной вертикальной кинематографии уже пытаются описывать эти свойства как самостоятельную визуальную грамматику, а не как набор способов приспособить горизонтальные приёмы к телефону. inLibrary

Сам пользователь постоянно движет экран вверх.

Scroll становится частью визуального языка.

Каждое изображение существует с пониманием, что буквально через долю секунды его могут вытолкнуть за верхнюю границу следующим.

Кадр теперь конкурирует не с соседним изображением, а со следующим мгновением

Печатный плакат конкурировал с другими плакатами на улице. Телевизионная реклама — с другими каналами. Веб-страница — с соседними вкладками.

Short-form video находится в другом режиме. Следующий объект всегда готов появиться одним движением пальца.

Поэтому первый кадр получает чрезвычайно высокую нагрузку. Он должен быстро сообщить, почему дальнейшее наблюдение имеет смысл.

Визуальная культура становится не только культурой изображения.

Она становится культурой удержания изображения.

Это важное различие, потому что критерий «хорошо выглядит» всё чаще соседствует с другим: «останавливает ли движение пальца?»

Даже реклама начинает оцениваться телом пользователя

Исследование трёх экспериментов в Journal of Interactive Marketing показало, что вертикальные рекламные видео на смартфонах могут вызывать больший интерес и вовлечённость и восприниматься легче, чем горизонтальные. Одно из объяснений оказалось почти комично простым: для полноэкранного просмотра горизонтального видео устройство приходится поворачивать, вертикального — нет. ScienceDirect

Этот результат интересен далеко за пределами рекламы.

Он показывает, насколько эстетическая норма зависит от физического устройства.

Мы можем объяснять распространение вертикального изображения культурными предпочтениями, молодёжной эстетикой или алгоритмами платформ, но в самом основании находится простое движение руки: телефон уже находится вертикально.

• Технологическая форма становится привычкой тела.
• Привычка тела становится стандартом интерфейса.
• Стандарт интерфейса начинает менять визуальный язык.
• Через несколько лет визуальный язык кажется естественным.

Так культура часто и работает: техническое ограничение постепенно забывает своё происхождение и начинает восприниматься как эстетический выбор.

Смартфон меняет не только просмотр, но и производство изображения

Раньше между камерой и экраном существовали разные устройства. Профессиональная камера создавала изображение, монтажная система его обрабатывала, телевизор или кинотеатр показывал.

Смартфон объединяет съёмку, монтаж, публикацию и просмотр в одном объекте.

Это означает, что автор снимает примерно в той же физической ситуации, в которой зритель потом будет смотреть результат.

Исследования современной визуальной грамотности подчёркивают, что широкое распространение камер смартфонов меняет не только количество создаваемых изображений, но и сами способы визуального восприятия и производства культуры. Камера становится частью повседневного взгляда, а не отдельным инструментом, который человек берёт только для специальной съёмки. Taylor & Francis Online

Эта близость между созданием и потреблением особенно важна.

Мы всё чаще фотографируем и снимаем уже с пониманием конкретной платформенной формы. Изображение создаётся не сначала, чтобы потом найти место публикации. Формат будущего показа начинает присутствовать ещё в момент съёмки.

Визуальная среда становится платформенно ориентированной ещё до загрузки файла.

Вертикальность выходит за пределы телефона

Самое интересное начинается сейчас, когда сформированный смартфоном язык возвращается в другие среды.

Вертикальные видео появляются на цифровых наружных экранах, медиафасадах, выставочных инсталляциях, рекламных панелях и презентациях. Исследование 2025 года отмечает, что вертикальная композиция уже взаимодействует с архитектурными форматами и способна по-другому организовывать восприятие пространственных медиа. KCI

Получается обратное движение.

Сначала экран смартфона заставил контент адаптироваться к своему формату.

Теперь культура настолько привыкла к этому формату, что его эстетика начинает выходить обратно в физический мир.

То есть устройство уже не просто ограничивает изображение.

Оно создаёт визуальный язык, который затем способен пережить само устройство.

Но горизонтальный мир никуда не исчезает

Было бы слишком просто объявить победу вертикального изображения.

Горизонтальный формат сохраняет преимущества там, где важны отношения между несколькими объектами, пространство, окружение и панорамное движение. Кино, большие дисплеи, игровые среды, рабочие интерфейсы и многие типы визуализации продолжают использовать ширину не случайно.

Вертикальный формат не является улучшенной версией горизонтального.

Он решает другую задачу.

Поэтому зрелость новой визуальной культуры проявляется не в выборе одного правильного формата, а в понимании, что формат уже является частью сообщения.

Мы начали смотреть не шире, а ближе

Возможно, главное изменение вертикальной культуры находится именно здесь.

Горизонтальное изображение исторически хорошо показывало мир вокруг человека. Вертикальное медиа эпохи смартфона чаще помещает самого человека в центр и сокращает дистанцию между изображением и наблюдателем.

Это не универсальное правило, но заметный культурный вектор.

Наши экраны стали меньше физически и одновременно заняли больше времени внимания. Изображение приблизилось к лицу, тело автора стало естественным объектом композиции, интерфейс встроился внутрь кадра, а движение пальца превратилось в часть монтажа.

Поэтому вертикальное видео нельзя считать просто новым стандартным размером файла.

Это след устройства, оставленный на культуре.

Через смартфон технология буквально изменила форму окна, через которое мы смотрим на изображения. А затем произошло то, что в истории дизайна происходит особенно часто: мы перестали замечать окно и начали считать естественным вид, который оно нам предложило.

Источники

Kathleen M. Ryan — Vertical video: rupturing the aesthetic paradigm. Visual Communication, 2018. Исследование перехода вертикального видео от воспринимаемой ошибки к самостоятельной эстетике смартфона. Sage Journals
SAGE Journals — Vertical video: rupturing the aesthetic paradigm

Lana Mulier, Hendrik Slabbinck, Iris Vermeir — This Way Up: The Effectiveness of Mobile Vertical Video Marketing. Journal of Interactive Marketing, 2021. Три исследования вертикальной и горизонтальной мобильной рекламы, вовлечённости и лёгкости восприятия. ScienceDirect
ScienceDirect — This Way Up

Héctor Navarro-Güere — Vertical video on mobile devices: TikTok, Instagram Reels and YouTube Shorts. Revista de Comunicación, 2024. Сравнительный анализ 1194 вертикальных видеоматериалов на трёх платформах. revistadecomunicacion.com
Revista de Comunicación — Vertical video on mobile devices

T. J. Thomson, Shehab Uddin — Contemporary ways of seeing: exploring how smartphone cameras shape visual culture and literacy. Journal of Visual Literacy, 2023. Исследование влияния камер смартфонов на визуальную культуру и способы производства изображений. Taylor & Francis Online
Taylor & Francis — Contemporary ways of seeing

Pijar Bintang Tutuko, Aryo Bayu Wibisono, Alfian Candra A — исследование визуального языка вертикального короткого фильма. 2026. Анализ композиции, размера планов и построения интимного повествования в вертикальной среде. e-journal.nalanda.ac.id

Seung-Hwan Oh — исследование эстетики вертикального формата и его взаимодействия с пространством. 2025. Рассматривает вертикальную композицию как самостоятельный визуальный язык, выходящий за пределы социальных сетей в архитектурные и пространственные медиа. KCI